Зора успел забиться в глубину шатра и там неподвижно стоял, затаив дыхание.
-- Разве благородная и храбрая дочь Гаруна в шатре, что открыт его полог? -- спросил начальник патруля.
Гробовое молчание царило в палатке.
-- Ты в шатре, храбрая Солия? -- повторил воин уже громче, но не шел дальше: было бы неслыханное дело, если бы он вошел в палатку женщины, хотя бы и Кровавой Невесты, которая походила скорее на мужчину, чем на женщину, и носила мужскую одежду.
Должно быть, старый эмир из смежной части палатки, только толстым ковром отделявшейся от той, где был Зора, услыхал слова воина, так как его голос отвечал!
-- Солия сегодня утром вместе с братьями отправилась в Бедр!
Голова воина тотчас же исчезла, и рука его задернула полог.
Зора не трогался с места. Страшная опасность миновала. Ощупью отыскал он знамя и тихо и осторожно сорвал зеленую полуизорванную материю с древка. Затем разостлал его на полу и, пройдя по нему, вышел из палатки.
Но едва он сделал несколько шагов, как тот же высокий, широкоплечий воин, который делал ночной дозор, вышел из-за ближайшей палатки и быстро направился к Зоре. По всей вероятности, не удовольствовавшись коротким ответом эмира, он спрятался поблизости и следил оттуда. Он догадывался, что кто-то да был в шатре Кровавой Невесты, и теперь его догадка подтвердилась: из палатки вышел воин.
Зора сейчас же понял страшную опасность, грозившую ему. Хотя он и знал по-арабски, но все-таки ответ его сейчас же выдал бы в нем иностранца.