-- Дай мне твою белую ручку, прекраснейшая из женщин, -- просил Юссуф, -- доставь мне блаженство вывести тебя из этих мест мучения на свободу.
Реция подала руку принцу, Гассан с фонарем в руке пошел впереди, и все трое вышли из камеры.
Но только вступили они в коридор, как вдруг навстречу им показался Мансур-эфенди, окруженный несколькими дервишами.
-- Что такое произошло здесь? -- спросил он ледяным тоном. Затем, обращаясь к своей свите, приказал запереть двери. -- Здесь совершено преступление!
-- Назад! Дорогу для этой заключенной и для меня! -- вскричал, увлекаясь, принц Юссуф.
-- Кто осмеливается говорить таким тоном в развалинах Кадри? -- прогремел Шейх-уль-Ислам.
-- Я! Ты меня не знаешь? Так знай же, я принц Юссуф, сын всемогущего султана, повелителя всех правоверных!
-- Хотя бы ты был сам его величество султан! -- вскричал Мансур-эфенди. -- Дело в насилии, а не в лице, дозволившем его себе! Надо узнать, кто те, что самовольно проникли в эти места и таким образом сами попали в число заключенных! Пусть его величество султан сам вынесет им приговор.
XI. Принцы
По приказанию султана Абдула-Азиса в жизни обоих принцев, Мурада и Абдула-Гамида, произошла перемена. До того времени они жили под строгим надзором в отведенном им дворце. Теперь же каждый из них мог свободно переехать в свой собственный дворец. Несмотря на это, принц Мурад по-прежнему вел замкнутую жизнь. Мать его, черкешенка, была христианка [ по предписанию султана Мухамеда II султан в Турции должен быть обязательно сыном христианки ], и Мурад охотно перешел бы в христианство, если бы не его виды на престол.