-- Успокойся, друг мой! Гассан, узнав о нашей смерти, сочтет своим долгом вступиться за дочь Альманзора и взять ее под свою защиту.
-- Мне не суждено было еще раз увидеть ее и проститься с ней, -- сказал Сади, -- прощай, Реция, да защитит тебя Аллах! Я ухожу от тебя.
-- Все кончено -- я задыхаюсь, -- прозвучал хриплый от дыма голос Зоры. Он не мог больше видеть Сади, хотя тот и стоял почти около него, так густо пещера была заполнена черным дымом, -- лошади уже хрипят и валятся -- я облегчу им смерть, а там и мы сами бросимся на свои ятаганы.
Сади и Зора подошли к лошадям, которые уныло глядели на хозяев, словно жалуясь на свои мучения, -- тяжело было смотреть на страдания верных беспомощных животных.
Сади, боясь расчувствоваться, первый вонзил ханджар в грудь своей лошади, кровь ручьем хлынула из рапы -- он попал прямо в сердце, животное сделало отчаянную попытку вскочить на ноги, но тут же с глухим, жалобным ржанием грохнулось на землю, утопая в крови.
Зора, по-видимому, скрепя сердце, последовал совету друга, ему было больно убивать своего коня, так долго и верно служившего ему, однако он вынужден был сделать это. Стиснув зубы, он нанес ему смертельный удар и быстро отвернулся, чтобы не видеть его агонии.
-- Теперь наша очередь, -- обратился он к Сади, держа в руке окровавленный ятаган, -- смерть наша будет отомщена бедуинам!
-- Умрем вместе, Зора, -- отвечал Сади, раскрывая объятия, -- скажем последнее прости друг другу, а там, как верные товарищи, умрем вместе!
Зора обнял Сади, минуту длилось прощание. Дикий вой торжествующих врагов проникал в пещеру снаружи, пламя закрывало весь вход, а в пещере два благородных, мужественных сердца готовились к смерти.
Они простились, еще одно пожатье, краткая молитва, и каждый из них искал себе место, где бы укрепить ханджар и тогда уже броситься на него.