-- Покой этот был ее местопребыванием, его осветило ее присутствие, -- продолжал Юссуф, -- теперь я благодарен Шейху-уль-Исламу за то, что он не отпустил меня. Я могу теперь быть в том покое, где еще час тому назад томилась Реция! Здесь ступали ее крошечные ножки, там на постели отдыхала она -- останемся здесь.
-- Гассан! -- сказал он, обнимая своего любимца. -- Понимаешь ли ты, что наполняет и волнует мою душу?
-- Я с удивлением слышу и вижу это, принц!
-- Чему ты удивляешься? Из того, что я не обращаю внимания на приставленных мне в услужение рабынь и одалисок, а охотнее зову к себе рабов, не заключаешь ли ты, что я не могу любить ни одной женщины? Или тебя удивляет, что так внезапно все мое существо наполнено одной ею? -- спрашивал Юссуф. -- Разве я сам знаю, как это случилось? Я увидел Рецию, и теперь меня всеми силами души влечет к ней! Та непостижимая сила, что непреодолимо влекла меня принять участие в ее освобождении, была уже предчувствием любви! Мне казалось, что иначе не могло и не должно быть, точно нужно было освободить часть меня самого! Теперь я разгадал эту загадку!
-- Реция. уже несвободна, принц! Боюсь, что любовь эта будет несчастной!
-- Это вопросы, до которых мне нет никакого дела, Гассан. Я должен увидеть Рецию -- одна эта мысль занимает меня! Мне приятно быть в той комнате, где она так долго жила. Видеть прелестную девушку, не спускать своих очарованных глаз с ее прекрасного лица, слушать ее чудный голос -- вот что мне нужно! Все остальное нисколько меня не касается.
-- Тем еще пламеннее эта любовь, принц! Я боюсь той минуты, когда ты из ее уст услышишь, что она принадлежит другому, что она любит другого!
Принц подумал с минуту.
-- Ты боишься этого? -- сказал он. -- Я же нет, Гассан! Ты думаешь, ее любит другой, а я думаю, что все должны любить Рецию.
-- Ваше высочество...