Мурад посмотрел на шербет, еще раз попробовал, вкус его был до того отвратителен, что принц с размаху отбросил от себя до половины выпитый им стакан. Он попал в большое стенное зеркало, и то со звоном разбилось вдребезги.
Прислуга услышала шум, но никто не рискнул войти в комнату.
Мурада еще больше томила жажда; чтобы утолить ее, не подвергая себя опасности, он взял в рот несколько кусочков льда, это освежило его, ему стало легче, тогда как после шербета внутренний жар, казалось, еще увеличился.
Проворно вскочив с постели, бросился он к окну, открыл его и жадно вдыхал пропитанный влагой ночной воздух.
Немного погодя принцу вдруг стало дурно, он зашатался. Им овладело сильное головокружение: тщетно пытался он добраться до стола, чтобы удержаться за него и позвонить. В изнеможении он упал на ковер.
Казалось, это было следствием питья.
И в самом деле, питье это имело такое сильное действие, что выпивший его никогда больше не просыпался.
Теперь только пожелание мушира обрело свой настоящий смысл! Конечно, продолжительный и спокойный сон наверняка предстоял тому, кто ложился спать после такого питья. Кто приготовил его? Кто поднес ему это угощение? Неужели недостаточно было одной человеческой жизни, уже уничтоженной?
Если бы Мурад в эту ночь умер, народ еще долго не знал бы ничего о его смерти, даже ничего не слыхала бы о ней и прислуга. По-прежнему бы накрывали на стол, стряпали, делали доклады, ничего не выдавало бы смерть, пока тем, кто должен был знать об этом, не вздумалось бы официально известить о кончине принца прислугу и народ. Затем были бы устроены поминки, и никто не знал бы, от чего умер принц.
Через некоторое время Мурад стал шевелиться. Бледный, как мертвец, с закрытыми глазами, не придя еще окончательно в себя и не собравшись с силами, он попытался встать, чтобы позвать на помощь.