-- Старая Ганнифа, сударь, мне хотелось бы пройти к пророчице!
Ходжа, по-видимому, был уже извещен Мансуром об этом посещении, потому что тотчас же впустил старую Ганнифу.
-- Ты можешь подняться наверх, -- сказал он, -- я устал и хотел бы лечь спать. Пока ты не уйдешь, я запру дверь только на задвижку.
-- Хорошо, мудрый эфенди! -- сказала старая Ганнифа. -- Хорошо, больше тебе ничего не надо и делать, спи спокойно, я потом уйду и снова захлопну дверь! Не беспокойся обо мне!
Она была рада, что таким образом Сирра могла незаметно вместе с ней оставить на несколько часов дом, чтобы поспешить к старой Кадидже, прежде чем она отойдет в вечность.
Наверху в комнате Сирры еще горел огонь, слабый свет проникал на лестницу.
Старая Ганнифа, низко согнувшись, ждала, пока худощавый ходжа внизу не вошел в комнату и не запер за собой дверь, тогда только она поднялась по ступенькам лестницы. Она действовала с большой поспешностью, проникнутая важностью своего поручения. Сирра только что легла, когда старая служанка Реции, которую Сирра хороню знала, внезапно вошла к ней. Подле ковра горели еще две свечи.
-- Это ты пришла, Ганнифа? -- спросила Сирра.
-- Одни ли мы, дочь моя?
-- Да, если за тобой не следуют сторожа.