Солдаты едва могли удерживать любопытных, чтобы сохранить свободной середину улицы для прохода каравана.
В числе зрителей стояла одна старуха в грязном покрывале и в красном широком плаще, около которой стоял Лаццаро, верный слуга принцессы Рошаны, пришедший не только из любопытства, но имевший еще и другую цель.
Лаццаро был молодым человеком лет двадцати, с резкими, неприятными чертами лица. Он был в темной бархатной куртке и красной феске. На его лице были видны следы бурной жизни, особенно заметны были следы курения опиума. Но примечательнее всего в нем были его беспокойные глаза, производившие странное впечатление на того, кто встречался с ним взглядом.
Грек вместе со старухой стояли на ступенях подъезда одного дома, так что могли видеть всю площадь.
Караван должен был скоро появиться. Все взоры были устремлены в ту сторону, откуда он должен был показаться.
-- Ты говоришь, что она спряталась у старой служанки Ганнифы? -- спросил грек.
-- Со вчерашнего вечера она снова исчезла оттуда, -- отвечала старуха, -- я была вчера в развалинах у дервишей, но не нашла там могущественного Шейха-уль-Ислама.
-- Ты думаешь, что у Реции, дочери Альманзора, жил мальчик?
-- Я видела его.
-- И ты полагаешь, что это принц Саладин?