-- Как может это подлежать сомнению, когда слово мудрого и справедливого кади решило уже ее участь? Она осуждена на смерть.
-- Но она еще жива, а пока она жива, приговор может быть еще отменен.
-- Кто имеет на это власть, мой благородный паша? -- спросил палач.
-- Могущественный султан.
-- Не поверю я этому, благородный паша, как глубоко ни уважаю я тебя и твои слова. Его величество султан не может отменить приговор Шейха-уль-Ислама и кади.
-- Он может назначить новое следствие, и это непременно случится. Кади очень торопится. В прошлую ночь только он передал тебе пророчицу, сегодня вынес приговор, а завтра уже она должна быть на виселице.
-- Так гласит приказ, благородный паша.
-- Хорошо! Но жива ли она еще? Или бедное создание уже убили, чтобы только заставить ее молчать, и завтрашняя казнь не что иное, как комедия для публики?
-- Нет, мой благородный паша, мнимая пророчица еще жива.
-- Проводи меня к ней, мне надо ее видеть и сказать ей несколько слов.