-- Слова вашей светлости пробуждают во мне радость и благодарность! Можно ли считать их окончательным решением? -- спросил Гассан.
-- Мне ничего не известно об аресте Зоры-бея. Я передам тебе его бумаги, необходимые для его отъезда, и Зора-бей может в эту же ночь оставить Стамбул.
-- А бегство из тюрьмы, ваша светлость, вы считаете необходимостью?
-- Я буду его защищать.
-- Приношу вашей светлости благодарность за эту милость.
Великий визирь подошел к письменному столу, выбрал несколько приготовленных бумаг, подписал их и передал Гассану-бею, который принял их с глубоким поклоном.
-- О бегстве, в сущности, не может быть и речи, дело идет скорее об исполнении приказа министерства иностранных дел, -- сказал Махмуд-паша. -- Если Шейх-уль-Ислам постарался отправить нужного нам офицера в тюрьму, то должен быть готовым к тому, что мы его освободим, когда он нам нужен, вот и все! Я отчитаюсь за это, когда придет время, перед его величеством султаном. Тебе ничего не остается делать, как передать бумаги Зоре-бею и позаботиться о том, чтобы он в эту же ночь с первым поездом выехал из Стамбула! Времени еще довольно.
Гассан взял бумаги, поблагодарил пашу и в радостном волнении оставил конак великого визиря. Он немедленно отправился в сераль Было еще не так поздно. Он застал смотрителя того отделения огромного императорского дворца, в котором помещалась тюрьма. Тот низко поклонился влиятельному высокопоставленному офицеру -- давно всем уже было известно, что Гассан стал любимцем султана.
-- Открой мне тюрьму, -- приказал Гассан. -- Я должен передать благородному Зоре-бею этот приказ, который я и тебе показываю, чтобы ты не помешал ему оставить тюрьму.
-- Оставить тюрьму? -- спросил удивленный смотритель.