-- Я очень счастлив, принцесса, что мой полк обратил на себя твое милостивое внимание, -- отвечал Магомет-бей.
Не обращая внимания на слова бея, Рошана продолжала надменным тоном восточных повелительниц:
-- Сади-баши не тебе обязан своим повышением, а могущественному повелителю правоверных! Я удивилась, что, будучи начальником, ты настолько плохо знаешь своих подчиненных, что до сих пор недостаточно оценил этого Сади! Он все еще только баши!
Магомет-бей понял, что Сади пользуется особенным благоволением принцессы и она желает его повышения, но в то же время, несмотря на власть принцессы, у Магомета-бея был другой повелитель, еще более могущественный, чем она, хотя и действовавший в тени.
-- Ты права, принцесса, Сади умен и мужествен, -- сказал он, -- я так же, как и ты, знаю это, и сам с радостью присвоил бы ему титул бея, если бы он исполнил последнее поручение, данное ему! Это поручение было дано именно ему, а не кому другому.
-- Что это за поручение, о котором ты говоришь? -- спросила принцесса.
-- Дело шло об одном важном аресте! Надо было арестовать дочь толкователя Корана Альманзора и одного мальчика, который у нее скрывается.
-- Мальчика? Это приказание было отдано Мансуром-эфенди? -- спросила принцесса.
-- Да, принцесса, ты сама можешь судить, насколько важно было данное ему поручение, -- отвечал Магомет-бей.
Рошана поняла, что речь шла о принце Саладине.