Мансур не ответил ни слова и, схватив свою лампу, пошел к заваленному проходу.
Там, около камней, неподвижно стояли дервиши, бросившие в отчаянии свою работу.
-- А! Это ты! -- вскричал в смертельном страхе Лаццаро, видя подходящего Мансура. -- Ты мудр, ты всемогущ! Покажи же нам теперь свое могущество, спаси нас из этой могилы, где мы похоронены заживо!
-- Да, помоги нам, спаси нас! -- кричала старая гадалка. -- Мы не хотим гибнуть здесь! Мы хотам жить!
-- Что значат эти безумные речи? -- суровым тоном спросил Мансур. -- Разве я не с вами?
-- Что нам за польза в том, что ты тоже похоронен с нами. Умирай! Но мы хотим, мы должны жить! -- кричала обезумевшая от страха Кадиджа и, выхватив лом из рук одного из дервишей, бросилась к груде камней с криком: "За мной! Помогайте! Надо вынуть эти камни! Сюда!"
Грек последовал примеру Кадиджи, но дервиши остались на своих местах, ожидая приказаний Шейха-уль-Ислама. Они не дошли еще до такого отчаяния, когда человек перестает быть человеком, и среди них сохранялась еще дисциплина.
Они пока готовы были повиноваться тому, кого они так долго считали своим верховным начальником.
Мансур все еще не представлял всей опасности, грозившей ему и его спутникам, он думал, что удастся легко расчистить выход. Поэтому все его мысли были сосредоточены на сокровищах, и он хотел во что бы то ни стало осмотреть всю внутренность пирамиды. Время показалось ему удобным для поисков, так как все его спутники думали сейчас только о спасении и можно было легко уйти от них незамеченным.
-- Ступайте, -- приказал он, -- возьмите ломы и старайтесь расчистить выход. Если каждый будет исполнять свой долг, мы скоро будем на свободе.