Через несколько часов толпа снова собралась в главной мечети и около нее. Фанатические муллы и дервиши разжигали религиозную вражду и говорили, что для всех мусульман будет позором, если девушка-мусульманка останется во власти гяуров.
Эти слова оказали сильное действие на толпу. Волнение достигло высшей степени, слышались яростные крики и угрозы. Фанатики клялись истребить всех неверных.
Только тут решился губернатор принять строгие меры и для этого послал за матросами двух турецких военных судов, стоявших в гавани, и велел собрать солдат.
Но что значила против разъяренной толпы эта горсть солдат, да еще турецких!
Кроме того, и они пришли слишком поздно: нечаянно или с умыслом -- это осталось невыясненным.
Германский консул Аббош, узнав об угрожающем настроении магометан, отправился в мечеть вместе со своим зятем, французским консулом Муленом, думая личным влиянием подействовать на толпу и уговорить ее разойтись.
Но консулы не подумали, что чернь была в высшей степени возбуждена агентами Мансура, что слепая ярость и религиозная ненависть так овладели ею, что никакая сила на свете не могла предотвратить кровопролитие.
Едва толпа увидела их, как они были окружены бешеными фанатиками и затащены в мечеть, где их ожидала смерть. Напрасно, узнав об этом, губернатор и кади Салоник бросились в мечеть, чтобы восстановить порядок и успокоить возбужденные умы, напрасно Абунеца пытался образумить бешеных фанатиков.
Все было напрасно! Разъяренные мусульмане бросились с кинжалами в руках на обоих консулов и убили их!
Тогда только пришли войска, которых требовал губернатор, но было уже поздно!