При этом известии всеми остальными спутниками Мансура овладело неописуемое волнение. Давя друг друга, они бросились к узкому отверстию, каждый хотел первым выйти на свободу.
Можно было подумать, что их жизнь подвергалась опасности от каждой минуты промедления.
К счастью для них, проход был длинным и узким, так что они могли продвигаться вперед только медленно. В противном случае им грозила бы слепота, так как их глаза, отвыкшие от света, не вынесли бы быстрого перехода к свету, хотя солнце уже заходило и наступили сумерки.
Мансур первым достиг конца прохода, наполовину засыпанного песком, и вышел на свободу.
Только тут его железная натура сломалась. Он зашатался и упал без чувств на песок. Дервишами окончательно овладело безумие, одни из них скакали и кривлялись, произнося имя Аллаха, другие, лежа на земле, корчились в судорогах, третьи лежали, как мертвые, от истощения.
Двое из них вскоре опомнились и пришли в себя, двое других помешались. Их расстроенный мозг не вынес такого потрясения.
Один только Лаццаро спокойно перенес этот быстрый переход от гибели к спасению.
Очнувшись от забытья, Мансур с двумя дервишами пошел отыскивать верблюдов.
Только двое из них еще остались, остальные же, по всей вероятности, убежали в пустыню, так как они не были привязаны.
Во вьюках были финики и несколько мехов с водой. Мансур разделил еду между своими спутниками понемногу, так как знал, что после длительного голода большое количество пищи может быть смертельно.