-- Сади заключен?
-- Главное то, что он разлучен с прекрасной Рецией, и это все моих рук дело! Счастье кончилось! Дворец, в котором живет Реция, занят войсками! Ее глаза, я думаю, уже покраснели от слез, но слезы ей ничем не помогут! Голова благородного Сади-паши, наверное, не останется на плечах! Мансур-эфенди не найдет более удобного случая отомстить ему и Гассану-бею за те усилия, которые они прилагали, чтобы свергнуть его! Черкесскому палачу будет немало работы при таких обстоятельствах!
-- Ты говоришь, что он в башне сераскириата?
-- Да, ваше величество, в отдельной комнате. Жаль, что ты не в ладах с Мансуром-эфенди, а то тебе легко было бы проникнуть к пленнику.
Рошана молчала. Казалось, она принимала какое-то решение.
-- Ее высочество султаншу Валиде сегодня утром отвезли в старый сераль, -- продолжал Лаццаро, -- точно так же и принца Юссуфа, и великого шейха Гассана. Теперь все переменилось, и новый султан скоро решит судьбу принца. Если бы было сделано, как хотел Гуссейн-паша, то с принцем покончили бы еще ночью, но Мидхат-паша воспротивился этому и отговорил остальных министров. Я исполнил все, что ты мне поручала, не прикажешь ли еще что-нибудь, принцесса?
Догадавшись, что Лаццаро ожидает платы, Рошана вынула несколько золотых монет и бросила ему.
-- Благодарю, повелительница, ты знаешь, что нужно бедному слуге, который должен дорого платить за каждый кусок хлеба, за каждый глоток воды.
Принцесса отпустила Лаццаро и, поспешно одевшись и закутав лицо покрывалом, вышла в сопровождении нескольких слуг из дворца. Сев в великолепный каик, она велела везти себя к сераскириату, который находился на самом берегу моря.
По всему берегу и на ступенях мечетей виднелись группы турок. Одни читали прокламацию Шейха-уль-Ислама, другие говорили о перемене на престоле и военных новостях. Но всюду царило полнейшее спокойствие. Народ, как и все народы, надеялся, что перемена повлечет за собой улучшение.