Проснувшись уже после полудня, грек и Тимбо снова отправились в путь.
Перед отъездом Лаццаро предложил было разделить деньги, но негр отказался, говоря, что это можно сделать и после. Он считал дележ напрасным трудом, так как твердо решил при первом удобном случае отделаться от опасного сообщника. Лаццаро не настаивал, точно так же рассчитывая скоро овладеть всеми деньгами без дележа.
Пустившись опять в дорогу, они ехали весь вечер и всю ночь. Дорога шла через лес, и они остановились отдохнуть под деревьями. Тимбо казался очень усталым, так как во время остановки в караван-сарае он выпил немного рому, предложенного ему греком, и этот совершенно новый для него напиток сильно подействовал на него.
Привязав лошадь, Тимбо тотчас повалился на траву и заснул. Этого только и надо было Лаццаро. Подождав, пока негр уснул крепким сном, он осторожно приподнялся и, вынув кинжал, вонзил его в сердце негра.
Удар был меток. Ярко-красная кровь хлынула на траву. Негр открыл испуганные глаза, попытался было подняться, но рана была смертельна, и он, испустив последний вздох, снова упал на обагренную кровью землю. Все было кончено.
-- Это тебе за то, что ты позволил Мансуру уговорить себя лишить меня жизни! -- вскричал Лаццаро. -- Теперь коршуны съедят тебя, черная собака! Но здесь, над твоим трупом, клянусь я, что тот, кто подговорил тебя, этот Баба-Мансур, последует за тобой скорее, нежели он того ожидает! Сначала этот ненавистный Сади-паша, которого я давно уже поклялся убить, а затем будет твоя очередь, мудрый и могущественный Баба-Мансур! Ты должен умереть от руки Лаццаро! Он умеет держать свои клятвы!
С этими словами Лаццаро взял у мертвого Тимбо кошелек с деньгами и, вскочив на лошадь, помчался обратно в Константинополь.
Несколько дней спустя купцы нашли на дороге привязанную, полумертвую от голода лошадь и около нее изъеденный зверями и насекомыми труп человека.
Никто не обратил на это особого внимания, так как на этой дороге путешественников часто грабили и убивали разбойники.