Места, где проходили военные действия, были совершенно опустошены. Всюду, где проходили турки, оставались груды развалин и трупов. Невозможно описать всех жестокостей, которые они совершали, особенно турецкие нерегулярные войска, состоящие из черкесов и башибузуков. На полях битв встречались картины, которые ужаснули бы даже привычного к страшным зрелищам человека, обладающего железными нервами. По рекам плыло множество трупов. На полях виднелись целые горы человеческих трупов, пожираемых волками и коршунами. Вблизи лежали головы, отрубленные у мертвых и умирающих. Запах разлагающихся трупов заражал воздух.
Бесчеловечные черкесы и башибузуки зверски мучили раненых и пленных сербов, пока смерть не избавляла несчастных от мучений. Иногда даже встречались висящие на деревьях обезображенные тела заживо сожженных...
Предстояло большое сражение.
Турки расположились на отлогой возвышенности за укреплениями. На расстоянии около мили от них развернули и сербы свою боевую линию между трех деревень. Они хотели в решительной битве разбить турок и отбросить их назад за границу Сербии.
Но разве можно было горсти геройских сербов сдержать напор превосходящих сил противника! Даже если бы им удалось выйти победителями из этой битвы, уничтожить стоящие против них силы, то и тогда через некоторое время турки были бы снова так же сильны, как и до поражения, так как азиатские орды были неистощимым источником для подкрепления их войск, в то время как сербы давно уже выставили на поле битвы все способное носить оружие население.
В турецком войске благодаря стараниям Мансура фанатизм был возбужден в высшей степени. Дервиши ходили по полкам, проповедуя войну без пощады против креста, за истребление гяуров!
Что могли сделать против этого тут и там появляющиеся Золотые Маски! Им удавалось заставлять исчезнуть последователей Мансура, и никто не знал, куда они пропадали: вчера еще ходили они по лагерю, проповедуя священную войну, а сегодня их уже не было, они исчезали бесследно. Но это не помогало! Мрачный дух Мансура овладел умами, и никакая земная власть не могла положить конец ужасам и жестокостям. Даже турецкие генералы объявляли, когда им жаловались на жестокость солдат, что таков обычай в турецком войске и они не могут его отменить.
Наступил день битвы.
На рассвете выступили сербские колонны.
Генерал Черняев любил длинные боевые линии, и поэтому армия сербов была растянута между тремя деревнями. Взошло солнце и осветило поле битвы, рассеяв последний утренний туман. Турецкие батареи заговорили и встретили нападающих убийственным огнем.