В это мгновение с его глаз упала повязка, и он увидел себя в окружении семи Золотых Масок.
Неописуемый ужас овладел им.
-- Как! Это вы?! -- вскричал он беззвучным голосом. -- Я в ваших руках!
-- Лаццаро, грек по рождению, слуга принцессы Рошаны и Мансура-эфенди, -- послышался глухой голос обвинителя, -- мера твоих преступлений переполнилась. Ты обвиняешься в том, что убил сына толкователя Корана Альманзора и положил его на базарной площади, чтобы могли подумать, будто он убит в драке с кем-то.
-- Откуда вы это знаете? -- вскричал в ужасе Лаццаро.
-- Or нас ничего не скроется. Сознаешь ли ты спою вину? Ты молчишь -- это молчание и есть твой ответ. Ты обвиняешься далее в поджоге дома муэдзина Рамана, отца Сади-паши, и в преследовании дочери Альманзора! Сознаешься ли ты в этом?
-- Я любил ее! Я хотел обладать ею! -- вскричал грек. -- Страсть делала меня безумным.
-- Далее, ты обвиняешься в покушении на убийство дочери галатской гадалки Кадиджи, а также в том, что вместе с солдатом негром Тимбо убил бывшего султана Абдула-Азиса.
-- Аллах! -- вскричал в ужасе Лаццаро, как будто бы он был мусульманином. -- Вы знаете все! Вы всеведущи! Вы убьете меня?
-- Сознаешься ли ты в своей вине? -- продолжал обвинитель.