Дверь башни была открыта, и принц беспрепятственно ввел свою спутницу в караульную комнату.
Наступила решительная минута.
Посреди обширной комнаты стоял диван, на котором лежал недвижим, как мертвец, Сади. Но что это? Уж не вечерние ли лучи солнца окрашивали его лицо? Его щеки не были бледны! На его лице не было ни малейшего выражения боли и мучений. Он больше походил на спящего, чем на мертвого. Казалось, что вот сейчас откроются его полузакрытые глаза, и он поднимется с дивана.
Но Реция не обратила на все это внимания. Она видела только, что Сади лежал перед ней безжизненный, и, бросившись около него на колени, спрятала свое лицо у него на груди.
Уважая ее печаль, Юссуф остановился в отдалении, не желая мешать ей в эту торжественную минуту.
Отчаяние овладело Рецией, и она без колебаний и страха готовилась расстаться с жизнью.
Она вынула спрятанный на груди маленький кинжал и, глядя в лицо Сади, твердой рукой вонзила его себе в сердце.
Кровь хлынула ручьем на диван, и Реция со вздохом опустилась на пол.
-- Что ты сделала? Ты ранила себя? -- вскричал Юссуф, увидев Рецию всю в крови.
-- Прости... мне... что я... сделала... -- прошептала прерывающимся голосом Реция с болезненной улыбкой.