Подойдя к дому, он осторожно тронул ручку двери. Дверь отворилась. Казалось, дом был необитаем, в нем было темно и тихо. Выйдя во двор, грек, несмотря на темноту, тотчас же понял, что Золотые Маски его перехитрили, и все его труды пропали даром. Во дворе был выход на другую улицу, куда, верно, и вышли уже давно Золотые Маски.
Несмотря на поражение, Лаццаро не отказался от своего плана, он только сказал себе, что надо действовать еще хитрее и еще осторожнее.
С этими мыслями он отправился в гостиницу и лег спать, чтобы собраться с силами для предстоящей ночной работы.
На одной из лучших улиц города у Мансура-эфенди был если не роскошный, то обширный конак. В его доме не было гарема, казалось, его нисколько не интересовали красивые женщины.
Все его мысли и стремления были направлены на усиление своей власти как невидимого главы государства и соперника султана.
У него не было другой страсти, кроме громадного честолюбия, которому он приносил в жертву все.
В центре города дома расположены довольно тесно, так что конюшни Мансура находились не у его дома, а на одной из ближайших улиц, так как около дома для них места не было.
Почти каждый вечер Мансур ездил в развалины Кадри. Это случилось и в тот день, накануне которого Лаццаро безуспешно преследовал Золотых Масок.
Кучер Мансура, Гамар, закладывал лошадей, когда к нему подошел старый дервиш, закутанный с головой в темное шерстяное покрывало.
-- Ты не Гамар ли, кучер мудрого Баба-Мансура? -- спросил он, подходя к кучеру.