Сади побледнел, услышав эти оскорбительные слова.
-- Сади еще ни разу ни о чем не просил тебя, -- сказал он дрожащим голосом, -- и сегодня он явился не с просьбой, а с требованием! Я явился, сознавая свое право, а не как проситель. Я требую у тебя обратно мое дитя, которым ты завладела недостойным образом...
-- Остановись! Что ты осмелился мне сказать?
-- Истину! Ты сама созналась мне, что завладела моим ребенком, -- продолжал Сади, -- я пришел потребовать его у тебя назад!
-- Как приходил ко мне требовать мою невольницу, но опыт научил меня! Невольницу ты взял у меня, но ребенка тебе взять не удастся!
-- Значит, ты не хочешь отдать мне мое дитя, так подло похищенное тобой?
-- Говори осторожнее, не то я прикажу слугам вытолкать тебя из своего дворца, несмотря на то, что ты паша! -- гордо сказала принцесса. -- Мои слуги принесли мне ребенка из пустого дома толковательницы снов Кадиджи! Чем докажешь ты, что этот ребенок твой?
Сади невольно вздрогнул при виде злобы этой женщины и мысленно поблагодарил Аллаха, что вовремя вернулся к Реции.
-- Моя любовь к ребенку должна служить достаточным доказательством, -- отвечал он. -- Перестань бороться со мной, мне ничего от тебя не надо, кроме ребенка! Отдай мне его, и ты никогда больше меня не увидишь!
-- Ни о какой борьбе между нами не может быть и речи, так как я -- принцесса, а ты -- выскочка, которому я напрасно оказывала милость. Теперь место милости занял гнев!