-- Несчастная Реция, -- прошептал Сади, -- я не могу дать ей никакой надежды.
-- Ах, я думала, что поступаю справедливо, я поручила ребенка покровительству Аллаха! Какой-то тайный голос говорит мне, что твой ребенок жив!
-- Твоя надежда обманчива! Я не обвиняю тебя в случившемся, Эсма, я знаю, что ты должна была повиноваться!
-- Ты прошаешь меня, благородный паша?
-- Не ты виновата! -- отвечал Сади и пошел прочь.
Эсма поглядела ему вслед и исчезла в кустах.
Около дворца Сади ждал экипаж, в который он сел и отправился в город.
Мы не будем описывать чувства, с которыми Сади возврашался домой, они вполне понятны.
Доехав до дома, он поспешно выскочил из кареты, но едва переступил порог, как навстречу ему в смятении кинулись прислужницы гарема с выражением испуга и ужаса. В доме слышны были крики печали.
Сади был удивлен. Что бы это значило? Неужели его ждало новое несчастье?