Наконец, все шествие замыкал султан, ехавший под роскошным балдахином в сопровождении множества слуг и невольников, которые едва были в состоянии сдерживать напор толпы, кричавшей: "Да здравствует султан!".
После церемонии опоясывания мечом, происходившей внутри мечети, султан отправился к гробу своего отца Абдула-Меджида, чтобы произнести там молитву. После чего все шествие двинулось к Софийской мечети, и только в пять часов пушечная пальба возвестила, что султан вернулся в свою резиденцию.
Вечером начались различные развлечения для народа, продолжавшиеся три дня.
Вечером того дня, когда происходило опоясывание мечом, Кридар-паша неожиданно отдал приказ, чтобы к полуночи отряд из сорока надежных солдат был отдан под начало Лаццаро для совершения ареста. В приказе не было сказано, кого надо арестовать, так как Золотые Маски, как в народе, так и среди солдат, пользовались таинственной славой и внушали боязнь и уважение.
За час до полуночи Лаццаро в сопровождении солдат оставил башню сераскириата.
Лаццаро ставил в эту ночь на карту все! Не удайся ему неожиданная поимка Золотых Масок -- и он погиб! Они приговорили его к смерти, и попадись он им еще раз в руки, смерти ему не миновать.
Но Лаццаро предполагал, что с помощью солдат ему удастся арестовать Золотых Масок. Взяв семь главных начальников, он мог надеяться, что всякая опасность для него исчезнет.
В это время в развалинах Семибашенного замка действительно собрались Золотые Маски. В середине Золотых Масок, сидевших кругом, воздвигнут был эшафот, на котором лежала секира.
Молча сидели семь Золотых Масок на своих обычных местах, торжественное молчание царило на освещенной луной площадке, которая имела какой-то волшебный вид.
Тогда появились новые Золотые Маски, ведя связанного Мансура-эфенди, и поставили его в круг семи судей. Его голова была закутана темным покрывалом, так что он не мог видеть, куда его привели.