-- А паша?
В эту минуту в зал совета вошел молодой дервиш и с низким поклоном остановился перед Мансуром.
-- Прости мне, мудрый Баба-Мансур, что я должен тебя беспокоить, -- тихо сказал он, -- сейчас прибыл благородный Гуссейн-Авни-паша и спрашивает тебя.
-- События опережают мой доклад! -- с поклоном сказал Лаццаро.
-- Проводи сюда господина военного министра! -- приказал Мансур молодому дервишу и встал, чтобы принять высокого сановника, появление которого заставило его торжествовать в душе. В его руках были теперь все новые опоры трона, все могущественные визири, кроме Махмуда-паши, великого визиря: Кайрула-эфенди, Рашид-паша, а теперь даже и Гуссейн-Авни-паша, самый влиятельный из всех, так как в его распоряжении было войско, любимцем которого он был.
Мансур дал своему верному слуге знак удалиться, а сам пошел навстречу военному министру.
Тот только что вошел в галерею башни. Он был в европейском костюме и в красной чалме. Мрачное суровое лицо его выражало сильную волю.
Гуссейн-Авни-паша поздоровался с Мансуром-эфенди и быстро вошел с ним в зал совета.
-- Приветствую тебя, мой благородный паша, -- сказал Мансур вкрадчивым тоном и с видом преданности, -- я не смел надеяться приветствовать тебя здесь! Тем более благословляю я тот час, который привел тебя сюда!
Гуссейн-Авни-паша принял приглашение Мансура и сел рядом с ним.