-- Нет, я могу любить тебя, Юссуф, как друга, как брата, -- отвечала Реция, -- такой же любовью и ты должен любить меня! Умоляю тебя сделать это! Не требуй от меня большего! Будем друзьями!
Просьба была так искренна, нежна, и так мило произнесли ее уста Реции, что принц, увлеченный добротой и прелестью своей возлюбленной, схватил ее руку и осыпал поцелуями.
-- Не отталкивай меня, Реция! -- воскликнул он. -- Я ведь ничего другого не желаю, как только иметь право любить тебя, прекраснейшая и очаровательнейшая из всех женщин! -- И страстный юноша порывисто прижал руку Реции к своим устам.
Она дрожала, она чувствовала, что должна удалиться, должна бежать от Юссуфа, что она принадлежит Сади...
-- Я твоя, мой Сади, твоя, -- шептала она, вырвалась от принца и убежала.
Юссуф посмотрел ей вслед, ему было и больно, и вместе с тем так хорошо на сердце! Он ничего больше не хотел, как только иметь право любить Рецию!
VI. Сирра и черкес-палач
Вернемся теперь к Сирре, которую Будимир доставил на место казни перед деревянными воротами Скутари.
Только небольшая кучка любопытных собралась перед страшным эшафотом, воздвигнутым палачом.
Холодная, сырая, пасмурная погода да еще то обстоятельство, что ни газеты, ни объявления не извещали о казни пророчицы, объясняли слабое участие, какое принимал народ в ужасном зрелище, которое должно было произойти после заката солнца.