С того времени, как он перестал быть Шейхом-уль-Исламом, его честолюбие еще более возросло.
Ничто не останавливало его в стремлении к власти. Все средства казались ему хорошими для достижения своих планов. Он не отступал даже перед кинжалом и ядом, чтобы только избавиться от тех, кто стоял ему поперек дороги.
Сирра окаменела от ужаса, узнав из разговора Мансура с Лаццаро и Неджибом, что его ненависть простирается уже на Сади и что уже найдены убийцы, которые должны лишить его жизни вместе с великим визирем Махмудом-пашой.
-- Сади-паша уже несколько дней как уехал, -- сказал Лаццаро, -- куда и с каким поручением, этого я не мог узнать. Очевидно, тут есть какая-то тайна, к тому же паша уехал так неожиданно, что даже не успел ни разу посетить принцессу.
-- Продолжай следить! Он должен скоро вернуться! -- приказал Мансур.
-- Я принес тебе сведения о гадалке Кадидже из Галаты, могущественный Баба-Мансур, -- начал ходжа Неджиб. -- До сих пор тебе была неизвестна причина ненависти, которую питала Кадиджа к толкователю Корана Альманзору и всему его семейству. Теперь эта загадка разрешена.
-- Говори, ходжа.
-- Я следовал твоему приказанию, могущественный п мудрый Баба-Мансур, и в последнее время часто бывал у старой гадалки, -- продолжал Неджиб. -- Скоро я добился ее полного доверия, только об Альманзоре и ненависти к нему она продолжала упорно молчать. Но сегодня благодаря опиуму она выдала мне последнюю тайну, рассказала мне причину своей ненависти к Альманзору. Жадность побуждала ее к этому!
-- Жадность? -- спросил Мансур.
-- Я давно уже знал, что Кадиджа не без причины ненавидит толкователя Корана и его семейство, -- заметил Лаццаро.