В эту минуту они поравнялись с кустом, за которым сидела Черный гном, и вскоре исчезли в темных переходах развалин. Кадиджа все еще не подозревала, что через одно мгновение она уже будет заключена в тюрьму, откуда ей не суждено выйти живой. Смерть ожидала ту, которая так часто применяла ее сама как орудие для выполнения своих замыслов. Наказание постигало преступницу раньше, чем кто-либо мог предвидеть.
Сирру больше всего беспокоило, что ей не удалось расслышать названия места, где скрывалась Реция, и поэтому она решила подождать возвращения грека, так как была уверена, что он тотчас же отправится на поиски Реции. Следуя за Лаццаро, Черный гном могла бы найти пропавшую дочь Альманзора.
Не прошло и четверти часа, как Лаццаро и Неджиб показались снова, разговаривая между собой и смеясь над испугом и криками старой гадалки, слишком поздно понявшей, что она попала в западню.
У входа они расстались, и грек пошел через открытое поле по направлению к берегу Босфора.
Поле было совершенно открыто: не было ни деревца, ни кустика, за которыми можно было бы спрятаться, поэтому Сирра, несмотря на глубокий мрак, могла следовать за Лаццаро только с чрезвычайной осторожностью и на большом расстоянии.
Пройдя мимо дворца принца, Лаццаро направился к полотну железной дороги.
Вдали виднелся огонек, и к нему-то, казалось, шел грек.
Подойдя ближе, Сирра увидела, что свет виднелся в окне домика железнодорожного сторожа. Реция должна была быть тут, или, по крайней мере, обитатели домика могли указать, где найти ее.
Когда грек подошел к домику, Сирра остановилась и, припав к земле, чтобы не быть замеченной, стала наблюдать за ним.
Лаццаро подошел к окну, в котором виднелся свет, и заглянул в него. Затем он обошел дом с другой стороны и заглянул в противоположное окно.