-- Но ведь он должен знать, что ты жива, что ты его любишь. Ты не можешь запретить мне сказать ему это! Ты хочешь, чтобы он не знал ничего о ребенке? Хорошо, пусть будет по-твоему! Но я расскажу ему, когда он вернется, что ты по-прежнему верна ему. Только об одном этом. Пусть он делает, что хочет, но он должен знать это, я не могу молчать! Аллах да защитит тебя и твое дитя! -- продолжала Сирра, целуя ребенка. -- Я скоро тебя увижу. Берегись Лаццаро! Прощай!
С этими словами Черный гном оставила Рецию и исчезла во мраке...
На другой день вечером, когда Реция по своей привычке сидела далеко от хижины под тенью старых, громадных деревьев, ей вдруг послышался какой-то шорох.
Она стала прислушиваться.
Вдруг росшие вблизи кусты зашевелились, ветви раздвинулись, и среди листьев показалась голова Лаццаро.
Реция как бы онемела от ужаса, она не могла ни вскрикнуть, ни двинуться с места.
Осмотревшись кругом, грек выскочил из скрывавших его кустов и бросился к несчастной.
-- Наконец-то я тебя нашел, прекрасная Реция! -- вскричал он, злобно сверкая глазами. -- Не жди Сади! Он не придет сюда, он забыл о тебе. Тебе остается сделать выбор: или принадлежать мне, или попасть снова в развалины Кадри.
Реция бросилась бежать, но не успела сделать и несколько шагов, как грек уже был около нее и схватил ее за платье.
Кругом не видно было никого, и дом сторожа был слишком далеко, чтобы там могли услышать ее крик. Реция, казалось, была полностью во власти Лаццаро.