Сопят, да кряхтят, затылки чешут, как мол, да чего поделашь, бедность, нужда... Денег мало, урезки, да режим экономии силы отбивают.
Шибко ими я недоволен. Развернуться надо шире. Было время на восьмушке хлеба сидели, дело делали, врага отбивали, а теперь малость поурезали, так и слюни распустили.
Так вот и сопим все вместе, а много, парень, дела можно сделать, ежели всем за него хорошенько приняться. Мне до-страсти иной раз охота залезть вот на эту гору, и с горы, с высоты крикнуть, что-б во всех углах и закоулках услышали. Что бы все сонливые проснулись. А у нас все еще по старинке: много говорят, пишут много, а на деле -- швах. Надоела нам эта говорильня, слушать не хочется. Какой-нибудь там просветчик или хозяйственник поговорит, поговорит, и думает: много я наработал языком. Нет, милый мой, надо практически подходить к вопросам жизни. Требовать отчеты с самого верху и до низу. Призвать его, говоруна, и спросить: -- А ну-ка, что ты сделал полезного, насколько ты поднял квалификацию, сколько человек ты втянул в учебу, в практику, в работу? -- Нам, рабочим и вам, крестьянам, не только цифры нужны сколько у нас бедноты и неграмотных, сколько машин поломанных и прочее. Это мы уж давно знаем. Нам теперь другие отчеты подавай: что, где, сколько, кем и когда сделано? Сколько не сделано? Почему не сделано? Вот когда мы будем все так тонко учитывать с точки зрения пользы, выгоды, практики, тогда, брат, не укроешься. С плохой работой живо выплывешь наверх, а раз работа плохая -- прощай!
Мы не настолько богаты, чтобы держать людей за уменье сводить "концы с концами".
Совсем тогда другая картина будет.
Рабочее жилье
Недостатки рабочего жилья -- это проклятый вопрос повсюду. В спальнях "Новой Смолянки" теснота, скученность. Главное, что и тесных-то спален не хватет. Многим рабочим совсем негде приютиться. Живут кое-как на частных квартирах. Сами спальни в Донбассе по устройству все же значительно лучше, чем, например, московские, прохоровские. Тут, в спальнях, есть деревянные полы, стены поштукатурены. Есть комнатушки для раздевальни и грязного белья. Зло донбасских спален -- неизлечимая парша. Да и как ей заглохнуть? Грязь в спальнях непролазная. Нечистота ужасная. Как вылезет рабочий из забоя, так прямо и валится на постель, на какие-нибудь тряпки. Кровати есть у всех. До революции у прежних хозяев были сплошные нары, полов не было, и штукатурки тоже.
-- Никак еще не могут многие к чистоте себя приучить,-- говорит сопровождающий меня тов. Самарин. Он старый рабочий с Урала, заведует спальнями.
-- Ведь в такой спальне уж можно бы чистоту соблюдать, так нет, крепко еще сидит в нас царское наследие, -- как пишет Демьян Бедный:
"Вялые, сонные,