-- А такие, настоящие...
Возле стен сараев натисканы разные ящики, старые вагонетки. Наставлены один на другой, переложены досками. Мало-мало забросаны старым листовым железом, что-б дождь не попадал.
Щели -- окна, как в собачью конуру. Внутри солома, или стружки, а на соломе и на стружках люди.
-- Это, -- говорят, -- мы на дачи выехали, на летний сезон...
Жалобы раздаются со всех сторон. Милицией страх как недовольны за грубость. У дверей проходных будок стоит милиция.
-- Вот беда, на базар нельзя ходить,-- в один голос заявляют работницы.--Базар вон там в Дмитревке. Раньше ходили прямо. Теперь не пускают. Тащись кругом завода по мокроте и грязи в худых опорках. А то и так: одна будка пропускает, другая не пропускает. И никакого толку не добьешься.
Придешь с работы, устанешь, как скотина, отдохнуть бы за это время, так нет, кругом обходи. .
Милиция здесь действительно груба, недаром им прозвище дано -- мильтошки.
На администрацию жалоб меньше.
-- Директора-то у нас хорошие ребята,-- говорит один из рабочих,-- они сами понимают, что жить человеку так нельзя. Да ведь не перескочишь... Куда деться?