Братские поцелуи. Рабочие, мозолистыми руками обнимая меня, казалось хотели в моем лице обнять всех тех, от кого я пришел, и сомкнуть стальными мускулами великий круг труда работников глубин земли и беспредельных полей.
Мощным, как чугун, голосом сказал рабочий вслед уходящему поезду:
-- Привет мужикам от рабочих. Я стоял с застывшим взором на подножке вагона. Ускоренный ростовский, уносил меня в даль донецких кроторойных степей.
Вихрились мысли. Опять щемило сердце. Мелькали барские имения. Будили во мне прошлое. Где-то в далекой ночи колыхались отрепья неволи, и каркало злое воронье, заглушая ястребиные писки.
Вот здесь райки строили себе душители народа, а там в катакомбах дохли неимущие.
Как ни тяжела еще жизнь рабочего, как ни сера мужичья нива, -- все же мы теперь далеко не те, что были. Сознание, что мы граждане земли, вливает в нас необыкновенные силы. Дает крепость духа и бодрость в борьбе.
У нас есть клуб и читальня, ликвидация неграмотности. Женщина встала на равную линию с мужчиной, сознает день ото дня свои права.
Рабочие не лодыри и не блаженствуют за наш счет. Они такие же труженики, как и мы крестьяне.
В горне заводов рабочие куют общее счастье и молотом пробивают дорогу серпу.