Так как от него действительно пахло вином, то жена вполне убедилась, что он пьян, и воскликнула, всплеснув руками:
-- Господи! Где это ты так нализался?
Но она тотчас же успокоилась, когда узнала, что у исправника была кулебяка, так как не имела ничего против того, чтоб ее Павел Егорович находился в благородной компании, и с любопытством начала расспрашивать, кто был, почему была кулебяка. Но Павел Егорович, попав с мороза в душные комнаты, и в самом деле опьянел. У него заплетался язык и глаза слипались, так что Маша сочла лучшим поскорее уложить его спать.
-- Я забыла, -- услыхал он, засыпая, голос жены, -- тут тебе с почты газета и письмо.
Когда он проснулся, были уже сумерки. Он зажег свечу и увидал на комоде письмо, принесенное с почты, и газету "Врач".
На газету он бросил беглый взгляд и не дотронулся до нее, но письмо взял поспешно и с интересом начал разглядывать конверт, прежде чем разорвать его.
"От кого бы это могло быть?" -- догадывался Павел Егорович.
Наконец он разорвал конверт и посмотрел подпись. "Владимир Тулузин, -- прочитал он. -- Ба, вот давно не писал". -- и широкая улыбка разлилась по его лицу.
Письмо было от товарища по университету.
Доктор опять лег и подвинул свечу, чтобы лежа прочитать письмо, но на минуту остановился, прислушиваясь. Из соседней комнаты в щель виднелся свет, и слышались голоса его жены и чей-то мужской. Голос Маши он различал ясно.