Идиллическія произведенія относятся къ описательному роду сочиненій: пастухъ, земледѣлецъ и вообще всякій мирный гражданинъ, далекій отъ тревогъ житейскихъ, проводитъ дни спокойно и однообразно; сегодня онъ думаетъ и дѣлаетъ то-же, что и вчера; завтра онъ будетъ думать и дѣлать то-же, что и всегда: уже въ самомъ однообразіи его жизни, ничѣмъ невозмутимомъ, заключается вѣрный залогъ его счастія. Такую жизнь, неизмѣнную, какъ внѣшняя природа, можно только описывать; повѣствовать-же о ней нечего, ибо разсказываются дѣйствія и событія. Изъ этого слѣдуетъ, что драматическая борьба съ трагическимъ исходомъ несвойственна идиллія; исключенія изъ этого общаго правила, въ родѣ трогательной кончины Пульхеріи Ивановны и Аѳанасія Ивановича въ идиллической повѣсти Н. Гоголя " Старосвѣтскіе помѣщики ",-- очень рѣдки. Описанія картинъ природы: сельскій ландшафтъ, море, восходъ и закатъ солнца и т. п. составляютъ не послѣднюю прелесть идилліи. Что касается языка идиллическихъ произведеній, то онъ долженъ отличаться простотой, искренностью и задушевностью. Нерѣдко идилліи пишутся въ діалогической формѣ; таковы, напр., " Рыбаки" Гнѣдича и " Отставной солдатъ " Дельвига.
Укажемъ на главные моменты въ исторіи развитія идилліи.
У всѣхъ народовъ идиллія возникала въ то время, когда первобытная, близкая къ природѣ жизнь человѣческихъ обществъ давно успѣвала отойти въ поэтическую даль сѣдого прошлаго, въ которомъ позднѣйшія поколѣнія, уже надломленныя отрицательными сторонами цивилизаціи, воображали видѣть Золотой вѣкъ всеобщаго равенства, братства и любви. Первые слѣды идилліи начинаются на Востокѣ: индійская повѣсть Калидаса; " Сакунтала или узнанная по кольцу " уже мѣстами проникнута идиллическимъ настроеніемъ. Въ Греціи Стезихоръ писалъ идиллическія произведенія, вводя въ нихъ лирическій элементъ. Но настоящимъ создателемъ идилліи, какъ особаго самостоятельнаго рода поэзіи, былъ грекъ Ѳеокритъ (III в. до Р. Хр.). Живя при александрійскомъ дворѣ Птоломея Филадельфа, онъ, какъ-бы въ противовѣсъ роскоши и порчѣ нравовъ придворнаго общества, рисовалъ мирныя сцены изъ быта трудолюбивыхъ сицилійскихъ пастуховъ, стремясь этою противоположностью плѣнить читателей, которые были вовсе удалены отъ природы. По слѣдамъ Ѳеокрита шли Біонъ и Мосхъ. У римлянъ самымъ талантливымъ идиллистомъ былъ Виргилій, хотя нужно сказать, что его "Буколики" (пастушескія стихотворенія) и " Эклоги" (отборныя пьесы) страдаютъ недостаткомъ простоты и правдоподобія: его поселяне слишкомъ напоминаютъ утонченныхъ горожанъ, которыхъ одна только прихоть автора могла заставить взяться за плугъ.
Въ періодъ ложно-классической поэзіи древняя идиллія вырождается въ, такъ-называемыя, пасторали, или приторно-чувствительныя стихотворенія о небывалыхъ аркадскихъ пастушкахъ и пастушкахъ. "Такъ какъ ложные классики думали, что природа въ искусствѣ должна явиться въ очищенномъ, облагороженномъ видѣ, сообразно требованіямъ вкуса высшихъ классовъ общества того времени, то дѣйствующія лица идиллическихъ произведеній того времени -- пастухи и пастушки -- являлись въ искусствѣ не такими, каковы они были въ жизни, а чистенькими, опрятными, нѣжночувствующими и краснорѣчиво выражающимися существами. Тѣнистая роща, стадо овецъ, пасущихся на берегу ручья, пастухъ съ свирѣлью и преданная ему подруга -- таковы обстановка и лица ложно-классическихъ идиллій" (Колосовъ). Изъ Франціи пасторальная поэзія перешла и въ нашу литературу. Вездѣ поспѣвавшій, неутомимый и плодовитый авторъ, Сумароковъ (1718--1777 г.), въ лицѣ котораго добродушные современники воображали видѣть "россійскаго Ѳеокрита", написалъ 65 эклогъ, съ посвященіемъ "прекрасному россійскаго народа женскому полу". О фальшивомъ направленіи этихъ эклогъ свидѣтельствуютъ не только такія вычурныя и замысловатыя имена пастушекъ, какъ напр.: Сильванира, Амаранта, Мартезія, Брадаманта, Альцидалія, Стратоника, Феламира и т. и, но и, главнымъ образомъ, слѣдующія строки авторскаго обращенія къ "прекраснымъ" читательницамъ; "Я вамъ, прекрасныя, сей мой трудъ посвящаю: а ежели кому изъ васъ подумается, что мои эклоги наполнены излишно любовію; такъ должно знати, что недостаточная любовь не была-бы матерію поэзіи; сверхъ того должно и то вообразити, что во дни златого вѣка не было ни бракосочетанія, ни обрядовъ, къ оному принадлежащихъ: едина нѣжность только, препровождаема жаромъ и вѣрностью, была основаніемъ любовнаго блаженства ".
Пасторальная поэзія процвѣтала довольно долгое время какъ у насъ, такъ и на Западѣ Европы. Однимъ изъ первыхъ возсталъ противъ нея англійскій священникъ Георгъ Ераббъ (+ 1830 г.), авторъ " Приходскихъ списковъ " и "Мѣстечка" -- идиллій, въ которыхъ, по его словамъ, онъ старался изобразить " истинную, дѣйствительную жизнь бѣднаго человѣка ". Въ Германіи лучшими идиллистами XVIII вѣка были: Соломонъ Гесснеръ (см. его " Деревянную ногу " въ перев. Карамзина, Историческ. Хрест. Галахова), Гебель (см. его "Овсяный кисель " въ перев. Жуковскаго), Фоссъ, чья " Луиза " служила образцомъ для " Ганса Кюхельгартена " Гоголя, и Гэте, авторъ " Германа и Доротеи ". Въ нашей литературѣ достойны замѣчанія слѣдующія идилліи: "Рыбаки" Гнѣдича; "Отставной солдатъ " Дельвига; "Старосвѣтскіе помѣщики " Гоголя; "Дѣтство и отрочество " графа Л. Толстого; "Дурочка Дуня " Майкова; нѣкоторыя страницы изъ романовъ А. Печерскаго (Мельникова) " Въ лѣсахъ" и "На горахъ", также изъ произведеній Григоровича: "Переселенцы" и "Рыбаки"; многія сцены изъ " Записокъ охотника" Тургенева и эпизодъ о Фимушкѣ и Ѳомушкѣ въ егоже романѣ "Новь",
§ 29. Опредѣленіе идилліи. Идилліей, въ современномъ значеніи этого слова, называется эпическое изображеніе тихой, невозмутимо-однообразной жизни какъ высшихъ, такъ и низшихъ классовъ общества.
Баллада.
§ 30. Баллада (отъ греч. слова βαλλίζειν -- плясать ) имѣла первоначально видъ пѣсни о тревогахъ и радостяхъ любви -- пѣсни, сопровождавшейся пляскою и обыкновенно состоявшей изъ трехъ или четырехъ строфъ, причемъ каждая строфа заключала 8, 10 или 12 стиховъ съ припѣвомъ. Въ Италіи звучныя баллады этого рода слагали Петрарка (+ 1374 г.) и Дантъ (+ 1321 г.). Въ Провансѣ онѣ тоже пользовались всеобщей любовью народа отъ Карла V до эпохи Людовика XIV. Впрочемъ, въ средніе вѣка, особенно у англичанъ, шотландцевъ и нѣмцевъ, баллада утратила свой первоначальный смыслъ, и въ содержаніе ея стало входить чудесное мрачнаго и меланхолическаго характера, чему сильно благопріятствовало суевѣрное настроеніе средневѣковаго европейскаго общества. Фантазіи слушателя рыцарская баллада не даетъ вполнѣ ясныхъ, опредѣленныхъ и законченныхъ образовъ: гибель человѣка то въ борьбѣ съ своими страстями, то съ загадочнымъ рокомъ или, наконецъ, со стихійными силами природы; поединки рыцарей съ фантастическими чудовищами, драконами, змѣями и съ сарацинами, врагами христіанства -- вотъ ея излюбленные сюжеты. Съ паденіемъ феодализма, пала и рыцарская баллада. Забытая на нѣкоторое время, она возродилась у нѣмцевъ въ концѣ прошедшаго столѣтія, въ періодъ господства въ литературѣ ихъ, такъ-называемаго, романтическаго направленія, когда Бюргеръ, Гэте, Шиллеръ, Уландъ, Шамиссо, Гейне, Зейдлицъ и друг. даровитые нѣмецкіе поэты успѣли пробудить въ соотечественникахъ любовь къ изученію народныхъ преданій и старины въ ихъ фантастической обстановкѣ. Въ Англіи заброшенное поле средневѣковой баллады начали успѣшно воздѣлывать Вальтеръ-Скоттъ, Соути и Робертъ Берисъ. Благодаря соединеннымъ дарованіямъ этихъ и вышепоименованныхъ нѣмецкихъ поэтовъ, баллада въ наше время пріобрѣла значеніе небольшой поэмы фантастическаго содержанія, которое берется главнымъ образомъ изъ матеріала народныхъ сказаній, повѣрій и легендъ.
Въ нашу литературу балладу перенесъ Жуковскій, чьи художественные переводы изъ Соути ("Епископъ Гаттонъ"), Бюргера (" Лепора"), Гэте ("Лѣсной царь"), Шиллера ("Ивиковы журавли", " Кубокъ ", "Графъ Габсбургскій ", "Сраженіе со змѣемъ", " Поликратовъ перстень", " Перчатка " и друг.), изъ Уланда ("Гарольдъ") и Зейдлица ("Ночной смотръ") -- чрезвычайно вѣрно передаютъ духъ и поэтическія красоты подлинника {Правда, о точности перевода Жуковскій не всегда заботился, стараясь прежде всего о томъ, чтобы переводъ имѣлъ съ подлинникомъ одинаковое количество красокъ и производилъ то-же дѣйствіе, какое производитъ подлинникъ". } Жуковскій также писалъ и оригинальныя баллады, стяжавшія ему прозваніе "балладника"; лучшія изъ нихъ: " Людмила" и " Свѣтлана ". Пушкинъ подарилъ русскую словесность нѣсколькими образцовыми по своей художественности балладами, какъ-то: " Утопленникъ", "Пѣснь о вѣщемъ Олегѣ " и " Бѣсы ". Назовемъ также прекрасныя баллады Лермонтова: " Воздушный корабль " (изъ Зейдлица), " Морская царевна " и "Тамара"; графа А. Толстого: " Василій Шибановъ", "Змѣй Тугаринъ ", " Садко ", "Ялеша поповичъ " и "Святогсида"; Некрасова: "Власъ"; Полонскаго: " Солнце и мѣсяцъ "", " Рыбакъ "; Фета (Шеншина): " Тайна", "На дворѣ не слышно вьюги"; А. Майкова: " Приговоръ " (Легенда о Констанскомъ соборѣ) и друг.
§ 31. Опредѣленіе баллады. Балладой называется небольшая поэма фантастическаго содержанія, которое берется главнымъ образомъ изъ матеріала народныхъ сказаній, повѣрій и легендъ, въ отличіе отъ сказки, баллада вноситъ фантастическій вымыслъ только въ повѣствовательную часть своего содержанія, тогда какъ въ ея описательной части предметы и явленія изображаются чертами, вѣрными дѣйствительности. Кромѣ того, фантастическій вымыслъ баллады въ большинствѣ случаевъ можетъ быть оправданъ разумными причинами, т. е. другими словами, сведенъ на реальную почву. Напр., въ " Утопленникѣ" Пушкина появленіе мертвеца въ ночную пору, подъ окномъ избы крестьянина, который, вопреки христіанскому долгу, не похоронилъ утопленника, вытащеннаго сѣтями, но оттолкнулъ его отъ берега весломъ,-- это сверхъестественное появленіе мертвеца можно объяснить съ одной стороны суевѣріемъ мужика, съ другой -- угрызеніями его преступной совѣсти.