Языкъ Крылова -- образцовый: мѣткій, живой, картонный; онъ отголосокъ языка народнаго, но смягченъ и очищенъ Опытнымъ литературнымъ вкусомъ. Гоголь говоритъ: "У Крылова не поймаешь его слога. Предметъ, какъ-бы не. имѣя словесной оболочки, выступаетъ самъ собою, натурою передъ глаза. Стиха его также не схватишь. Никакъ не опредѣлишь его свойства: звученъ-ли онъ? легокъ-ли? тяжелъ-ли? Звучитъ онъ тамъ, гдѣ предметъ у него звучитъ; движется, гдѣ предметъ движется; крѣпчаетъ, гдѣ крѣпнетъ мысль, и становится вдругъ легкимъ, гдѣ уступаетъ легковѣсной болтовнѣ дурака. Его рѣчь покорна и послушна мысли и летаетъ, какъ муха, то являясь вдругъ въ длинномъ, шестистопномъ стихѣ, то въ быстромъ, одностопномъ. Расчитаннымъ числомъ слогомъ выдаетъ онъ ощутительно самую невыразимую ея духовность".
Кромѣ Крылова, въ нашей литературѣ, какъ баснописцы, пользуются заслуженной извѣстностью: Кантемиръ, сатирикъ прошлаго вѣка, авторъ шести силлабическихъ басенъ ("Огонь и Восковой болванъ", "Пчельная матка гл Пчела ", "Верблюдъ и Лисица и друг.); Сумароковъ, Хемницерѣ, чьи басни и теперь еще плѣняютъ читателя неподдѣльно-веселымъ и добродушнымъ юморомъ; Дмитріевъ, остроумный и наблюдательный разсказчикъ, владѣющій въ совершенствѣ стихомъ, и Измайловъ, который искусно рисовалъ сцены простыхъ, низменныхъ характеровъ и происшествій. Нижеслѣдующее четверостишіе Державина довольно удачно характеризуетъ трехъ нашихъ главныхъ баснописцевъ.
Судъ о басельникахъ.
"Эзопъ Хемницера зря, Дмитрева, Крылова,
Послѣднему сказалъ: ты тонокъ и уменъ,
Второму, ты хорошъ для модныхъ, нѣжныхъ женъ;
Съ усмѣшкой первому сжалъ руку -- и ни слова!"
§ 33. Опредѣленіе басни. Басня есть небольшое эпическое произведеніе, въ которомъ, подъ покровомъ аллегоріи и съ извѣстною нравоучительною цѣлью, осмѣиваются пороки и недостатки общества.
Примѣчаніе. Басни, дѣйствующими лицами которыхъ являются люди, называются притчами; таковы, напр., Евангельскія притчи Спасителя.