"Тяжкій млатъ, дробя стекло, куетъ булатъ (А. Пушкинъ).
"Мы всѣ учились по-немногу,
Чему-нибудь и какъ-нибудь" (Его-же).
"Оно, конечно, Александръ Македонскій -- герой, по зачѣмъ-же стулья ломать! (Гоголь).
"Чему смѣетесь? надъ собою смѣетесь!" (Его-же).
"Правда, правда! Гдѣ твоя сила?" (Сухово-Кобылинъ).
"Суждены вамъ благіе порывы,
Но свершить ничего не дано!" (Некрасовъ).
Пословица отличается мѣрнымъ складомъ и риѳмой; этимъ она уберегаетъ себя отъ искаженій въ вѣковой изустной передачѣ и гораздо легче запечатлѣвается въ памяти. Кромѣ риѳмы, въ пословицахъ встрѣчается такъ-называемая аллитерація, т. е. созвучіе не въ концѣ словъ, а въ началѣ: "Ѣхала кума -- невѣдомо куда".-- "Изъ большого осла все не выйдетъ слона".-- У Тита было пито, а у Карпа, нѣтъ ни капли" и т. п. {Есть много пословицъ, которыя представляютъ забавную игру подобозвучныхъ словъ: "Не подъ дождемъ, подождемъ" -- "Обѣдалъ-бы, да не объѣдалъ-бы,-- "Для покину, выпить по чину" и проч.}.
Что касается собственныхъ именъ въ пословицахъ, то они употреблялись не только для риѳмы и аллитераціи, но и для большей изобразительности. Слова "человѣкъ, люди " выражаютъ понятія отвлеченныя: пословица любитъ обходиться безъ нихъ, замѣняя ихъ именами болѣе частнаго, осязательнаго значенія, каковы: " кумъ, кума, сватъ"; или же собственными именами, которыя въ этомъ случаѣ могутъ предложить самый лучшій примѣръ синекдохи въ употребленіи собственнаго имени вмѣсто нарицательнаго. напр.: "Голодному Ѳедоту и щи въ охоту".-- "Каковъ Савва, такова ему и слава".-- "Богатъ Авдѣй: полна хата дѣтей" и т. п.