Свершить предательство Небеснаго Царя,
Отпечатлѣвъ его образъ на недостойномъ металлѣ.
Кромѣ того, въ послѣднихъ актахъ есть много истинно поэтическихъ мѣстъ, которыхъ нельзя привести въ прямую связь съ той или другой опредѣленной пьесой Шекспира.
И вотъ почему, съ какой бы радостью мы ни были готовы переложить отвѣтственность за "Тита Андроника" на какого-нибудь современнаго драматурга, - невозможно отрицать, что рука Шекспира видна во всей пьесѣ. Мы уже знаемъ, что вкусъ одновременно и къ кровавому и къ нѣжному присущъ многимъ изъ современниковъ Шекспира, но такъ какъ такое сочетаніе противоположныхъ качествъ нынѣ для насъ непостижимо, то мы лишь съ большой неохотою соглашаемся приписывать ее Шекспиру. Эта-то неохота и была матерью попытки отрицать авторство его въ нашей пьесѣ. Неблагоразумно, однакоже, смотрѣть на Шекспира, какъ на какую-то литературную Минерву, которая выскочила изъ головы Юпитера зрѣлая и въ полномъ вооруженіи. Такое шекспиропоклонство приноситъ болѣе вреда, чѣмъ добра. Въ дѣйствительности, если мы пустимъ въ ходъ всѣ средства, которыя шекспирологія нашихъ дней даетъ намъ въ руки, для излѣдованія произведеній нашего поэта, то многое изъ того, что не принадлежитъ его личному генію, отпадетъ, но за то остальное только выиграетъ отъ этого процесса. "Титъ Андроникъ" пропитанъ кровожаднымъ вкусомъ того времени, но въ немъ есть отдѣльныя мѣста большой поэтической красоты, которыя связываютъ его съ прочими прозведеніями поэта.
Робертъ Бойль. {*}
{* Переводъ съ рукописи. См. т. IV, стр. 68, прим. 2. }