Въ раннихъ пьесахъ Шекспира психологическая разработка характеровъ почти совершенно отсутствуетъ. Поэтъ старается заинтересовать читателей главнымъ образомъ увлекательностью фабулы. Въ "Двухъ Веронцахъ", Шекспиръ пользуется для выясненія характеровъ главныхъ героевъ методомъ контрастовъ, противопоставляя другъ другу рѣзко отличающихся по натурѣ людей. Этотъ пріемъ сохраненъ болѣе или менѣе во всѣхъ пьесахъ Шекспира, относящихся къ первому иди второму періоду, т. е. до "Юлія Цезаря" включительно. Въ "Двухъ Веронцахъ" противопоставлены нетолько Валентинъ и Протей, но также Сильвія и Юлія, и даже Лаунсъ и Спидъ. Но въ "Титѣ Андроникѣ" нѣтъ намека на психологическій анализъ. Въ характерѣ самого героя "Тита Андроника" нѣтъ никакой цѣльности и послѣдовательности. Онъ отомстилъ за своихъ сыновей, убитыхъ на войнѣ, убійствомъ Аларба, сына готской царицы Таморы, и ея отчаянныя мольбы о пощадѣ не умилостивили его. А потомъ, когда она, безъ его помощи, сдѣлалась императрицей, женой Сатурнина, онъ почему-то разсчитываетъ на ея благодарность за то, что онъ возвысилъ ее, плѣнницу, до такого почетнаго положенія:
Но не въ долгу-ль она у человѣка,
Что издали привезъ ее къ величью?
(Дѣйствіе I , сц. 2).
Поступки и чувства у Тита не вытекаютъ изъ внутреннихъ психологическихъ причинъ, а вполнѣ зависятъ отъ обстоятельствъ, въ которыя его ставитъ поэтъ. У него нѣтъ характера, и онъ весь во власти внѣшнихъ вліяній. Отсутствіе какой-либо опредѣленности характера еще болѣе поражаетъ въ Таморѣ. Когда опасность угрожаетъ ея сыну, она трогательно молитъ о пощадѣ. Но когда два другихъ ея сына довѣряютъ ей свое намѣреніе обезчестить Лавинію, она совѣтуетъ имъ вырвать языкъ у ихъ жертвы, для того, чтобы она не могла выдать своихъ оскорбителей. Очевидно, что такая безчеловѣчность не совмѣстима съ нѣжнымъ мастерскимъ чувствомъ, проявляющимся въ ея мольбахъ о пощадѣ сына. Но Шекспиръ совершенно не заботился о психологической выдержанности характера Таморы, какъ и другихъ дѣйствующихъ лицъ кровавой драмы, расчитанной на кровожадный вкусъ зрителей. Ааронъ созданъ явно по образцу "Мальтійскаго жида" Марло. Въ драмахъ Марло, вплоть до "Эдуарда II-го", нѣтъ и намека на разработку характеровъ. Его герои, подобно героямъ стараго французскаго театра, дѣйствуютъ подъ вліяніемъ одной владѣющей ими страсти. Варава, мальтійскій жидъ, и Ааронъ въ "Титѣ Андроникѣ" имѣютъ одну общую черту: ненависть ко всему человѣчеству, и выражаютъ ее почти одними и тѣми же словами. Вотъ слова Аарона:
Подобное проклятье
Къ немногимъ днямъ относится, когда я
Не совершалъ значительнаго зла,
Не убивалъ, не замышлялъ убійства,
Не совершалъ насилья, иль другого