За несколько часов до истечения срока ультиматума, предъявленного маршалом Василевским гарнизону Кенигсберга, комендант крепости генерал Ляш через военные радиостанции искал связи с нами, чтобы просить пощады, и, наконец, передал по широковещательной станции Кенигсберга, что он сдаётся.
И вот они предстали на допросе: дравшийся против нас с первого дня войны, увешанный железными крестами командир дивизии генерал-майор Хенле, инспектор всех оборонительных работ в Восточной Пруссии генерал-лейтенант Микош (инженер-сапёр по образованию, он командовал танковой дивизией и потому полагал, что сочетание знаний сапёра и танкиста поможет ему построить оборону, не доступную не только для пехоты, но и для танков) и, наконец, сам комендант Кенигсберга генерал Ляш. Его судьба закономерна и отражает судьбу Восточной Пруссии.
Безусым лейтенантом тридцать с лишним лет назад участвовал Отто Ляш в составе 1-й кавалерийской дивизии в битве у Танненберга. Все три десятилетия готовился Ляш к новой войне. Он достиг поста командующего восточно-прусским военным округом. Он жил здесь же, в прусском городке Морунгене. Свою семью, свою вотчину он собирался защищать, как только мог. Ляш воевал под Ленинградом, успел бежать из-под Львова и был назначен как испытанный в боях командир, отлично знающий восточно-прусский театр военных действий, комендантом Кенигсберга.
Генерал-майор Хенле показывает, что фронт его дивизии был прорван северо-восточнее Кенигсберга. Неудачу обороны он объясняет тем, что опоздал контратаковать русских. Генерал-лейтенант Микош винит во всём гаулейтеров, которые вторгались в его функции. Генерал Ляш подтверждает, что в первый же день боя была прервана связь между Кенигсбергом и Земландским полуостровом, где находился штаб армии, которому Ляш подчинён. Связь прервалась между дивизиями в Кенигсберге, и он не мог руководить боем.
Убоги объяснения пленных генералов, не понявших природы и меры вещей! Прижатые военными аргументами советского генерала, ведущего допрос, они соглашаются, что контратаки не спасли бы дивизию Хенле, что укреплений у Микош было достаточно, что, если бы у генерала Ляш и была связь со штабом армии, ничто бы не изменилось, войска Земландского полуострова бессильны были хоть чем-нибудь помочь Кенигсбергу. И под конец они согласились, что удара Красной Армии нельзя было предотвратить, против него нельзя было устоять. Они теперь согласны, что Восточная Пруссия и вся Германия были в этой войне обречены на поражение.
* * *
Снова гудел воздух и дрожала земля. Войска 3-го Белорусского фронта шли вперёд. Наступая, они очищали от немцев Земландский полуостров, сбросили последних немецких солдат в Балтийское море, сверкавшее под солнцем весны 1945 года.
Утихла земля, на которой в 1410, 1757, 1807, 1813, 1914, 1945 годах грохотали сражения, оцределявшие пути истории. Отныне и навеки Восточная Пруссия перестала быть плацдармом наступления на Восток, где живёт и трудится великий, могучий советский народ.
Кенигсберг.