Массы пехоты и танков, непосредственно её поддерживающих, батареи, дивизионы, полки, дивизии, корпуса артиллерии, всё увеличивающейся в калибрах, стояли от переднего края плацдарма до берега Одера.
Чётко, как на параде, проходили танкисты через Одер. Дежурные телефонисты докладывали минута в минуту о прохождении колоннами контрольных пунктов и регулирующих рубежей. Сотнями, тысячами машин выдвигались на последний рубеж перед атакой зрелые, опытные соединения. Ими руководили штабы, носители большой военной культуры, их вели испытанные, одарённые командиры. За рычагами танков сидели водители, подминавшие гусеницами снег и пыль, камни и грязь, проходившие вброд через реки, поднимавшиеся на хребты гор.
* * *
В семь утра перешла в наступление пехота генерала Чуйкова, и через десять минут тронулся за ней передовой отряд танков генерала Катукова. До полудня пехота прорвалась за передний край, углубилась в тактическую зону обороны, но пробить её не смогла. Ни доблесть наших пехотинцев, ни артиллерийские и бомбовые удары не приносили вначале решающего успеха. В бой вступили танковые соединения. Двигаясь в боевых порядках пехоты, они вместе с нею достигли рубежа высот у города Зеелова. Дальше продвинуться не удалось. Сплошные противотанковые рвы преграждали путь к высотам, с высот била артиллерия.
Немцам больше некуда было отступать. Свои оперативные резервы они держали сразу за линией обороны (если можно так сказать в данном случае, ибо зона обороны была сплошной до самого Берлина). Поэтому тут же начались вражеские контратаки. Немцы хотели контратаками сорвать темп нашего наступления, вырвать инициативу, выиграть время, вызвать замешательство в наступающих войсках, нанести им потери. Весь день шли упорные бои. Войска получили приказ продолжать наступление ночью. С этого момента и до последнего часа, когда пал Берлин, наши войска ни днём, ни ночью не выходили из боёв.
Ночью танкисты и пехота установили ещё более тесное взаимодействие и продолжали атаки. Танки обходили город Зеелов, пехота ворвалась на его улицы. Сразу за Зееловом разгорелись бои на направлении города Мюнхенберг. Он так же, как и Зеелов, запирал шоссе на Берлин. Местность вокруг ограничивала манёвр танков, а по обеим сторонам шоссе стояли полки вражеских зенитных орудий. Танкисты добивались прорыва, используя образовавшуюся трещину между 303-й немецкой пехотной дивизией и мотодивизией СС "Нидерланды". Сюда, совершая перегруппировки внутри танкового соединения, устремлялись все его части. Это был крайне трудный манёвр среди насыщенных боевых порядков своих войск. Он вызывал потерю времени, но обеспечивал продвижение. На шоссе появились из резерва противника 18-я мотодивизия и танково-истребительная бригада "Дора". На очередном рубеже возобновилась тяжёлая борьба. "Прогрызая" рубеж за рубежом, прорывая образующиеся тупики, наша пехота, артиллерия, танки, авиация продолжали наступление.
Нервы Гитлера не выдержали. Резервы берлинского гарнизона он бросил вперёд, к Одеру. Эти резервы замедляли наступление наших войск, но их сокрушали, перемалывали, уничтожали советские пехотинцы, артиллеристы, танкисты, лётчики.
Много кровопролитных боёв вели танкисты генерала Катукова, но и на их боевом счету мало было таких напряжённых. Все танковые части генерала Катукова дрались в боевых порядках пехоты Чуйкова.
Неуклонно продолжалось движение. Всё ближе Берлин. В ходе наступления складывалась новая обстановка. Она была чревата опасностью и в то же время таила большие возможности.
Несмотря на отчаянное сопротивление, неприятель, находившийся против центра 1-го Белорусского фронта, вынужден был всё дальше отходить от Одера. Но южнее Берлина, против левого крыла фронта, сильная группировка немцев удерживалась в районе Франкфурта-на-Одере.