Но планомерность этого натиска не всегда удается, и противник вынужден часто менять свою тактику.
Он то совершает один лобовой удар, то чередующиеся фронтальные атаки, то при неудаче быстро отказывается от лобового (наступления и ведет разведку в поисках слабых мест в обороне.
Натиск противника казался страшным, но наша оборона его одерживала и противник нес тяжелые потери. Сказывалась та подготовка, которую провели советские войска перед битвой.
Ватутину было ясно, что надо выбить прежде всего «тигров» и «пантер» и нарушить этим устои боевых порядков врага.
Гвардейские стрелковые дивизии держались героически, но Ватутин приказал им еще чаще контратаковывать врага, отсекать его пехоту от танков.
Ватутин мог быть удовлетворен ходом боев.
Враг не прорвал оборону, а вдавил ее всего лишь на 3–4 километра, заплатив за этот «успех» страшной ценой.
Уже сгорело свыше 200 немецких танков, и черный дым долго пятнал голубое небо; свыше 200 «Юнкерсов» и «Мессершмиттов» догорало на курской земле, более 10 тысяч фашистов лежало на ней мертвыми.
Но на карте к исходу дня одна за другой появлялись все новые и новые цифры и обозначения: прямо перед центром обороны 200 танков противника, еще в одном пункте 80 танков и там же, чуть поодаль, 50, на подходе к фронту с юга на север две огромные колонны — 172 танка и еще южнее 200 танков, на фланге обороты 100 танков.
И еще... И еще... группы артиллерии, колонны танков, скопление пехоты не установленной численности.