Потерпев на участке соединения Катукова неудачу, противник к исходу дня перенес всю тяжесть своих атак на соединение генерала Кравченко. Но и тут не прорвал оборону.
Наступила ночь на 7 июля.
Противник продолжал атаки. Ему удалось просочиться в стык между танковыми соединениями генералов Катукова и Кравченко, фланги танковых соединений стали обнажаться. Ватутин бросил на участок прорыва резервное соединение генерала Черниенко и закрыл врагу путь на Обоянь.
7 июля сражение продолжалось с нарастающей силой: к противнику подошли новые резервы.
Гитлеровцы сосредоточили на очень узком фронте 300 танков, поставив в голове атакующих десятки «тигров». (0пять атаки танков сопровождались массированными ударами авиации. Населенные пункты и высоты переходили из рук в руки.
Одновременно противник усилил натиск на соседнем участке и, вгрызаясь в оборону, к исходу третьего дня битвы проник в глубину на 35 километров.
Как ни тяжело было это признать, но Ватутин точно, правдиво донес о положении в Ставку Верховного Главнокомандующего.
Ставка подтвердила свои требования: измотать противника на подготовленных рубежах и не допустить его прорыва до тех пор, пока не начнутся наши активные боевые действия на других фронтах.
Это еще раз напомнило Ватутину, какую огромную ответственность несет он за исход битвы, за развитие дальнейших операций всей Советской Армии.
Наступило 8 июля — четвертый день великой битвы под Курском. Манштейн хотя и добился некоторых территориальных тактических успехов, но всей глубины обороны не прорвал. План Манштейна срывался. После четырех суток битвы противник должен был овладеть Курском, а корпус СС на исходе четвертых суток едва приблизился к Обояни.