Долог, очень долог изнурительно жаркий июльский день, и весь этот день советские войска атаковали, били врага.
К вечеру на всем поле боя валялись опрокинутые орудия, остовы сгоревших автомашин, черные корпуса танков, и всюду трупы, трупы...
Гитлеровцы не выдерживают. Откатывается назад их пехота, бежавшая за танками, отползают «тигры» задних эшелонов, все заметней увеличивается пространство между ними и подбитыми горящими «тиграми» первых эшелонов, а в это время свежие эшелоны «Т-34» усиливают натиск.
Не сразу и не всюду, а сначала на отдельных направлениях под ударами танкистов Кириченко, Бурдейного, Бахарова противник стал пятиться, искать рубежей, укрытий, чтобы перейти к обороне, по прежнему огрызаясь частым огнем и время от времени лихорадочно кидаясь в атаки.
Весь день горело, скрежетало великое сражение, все силы бросил враг в его грохочущее пекло, но успеха не добился.
Всю ночь обе стороны провели в маневрировании, рокировках, перегруппировках; всю ночь Ватутин укреплял стыки, организовывал взаимодействие своих соединений.
13 июля сражение продолжалось, но оно уже распадалось на ряд частных ожесточенных боев, носивших то встречный характер, то характер наступления н>а перешедшего к обороне противника.
В ночь на 14-е противник снова пытался найти слабые места в нашей обороне, но всюду был отбит.
14 июля во второй половине дня фотограф одной из наших авиационных частей, обрабатывая фотопленку, заметил, что на ней проявились свежеотрытые окопы. Когда Ватутин взглянул на фотографию, не почувствовал, как с его плеч сползает гигантская тяжесть: противник на всем фронте переходил к обороне.
День 12 июля вошел в историю Великой Отечественной войны как день кризиса битвы на Курской дуге.