Экзамены были строгие, по широкой программе — от проверки знаний уставов и умения отлично пользоваться оружием до испытаний по политическим дисциплинам, литературе, военной истории с древних времен до наших дней, по тактике.
Надолго запомнилась большая аудитория с десятками экзаменующихся у столов. Полное безмолвие, нарушаемое лишь шелестом карт, шуршанием бумаг и изредка тревожным покашливанием.
Уверенный в своих знаниях, Ватутин сдавал экзамен за экзаменом и после каждого сразу же отправлял две открытки: в полк и жене. Потом уходил в тенистый парк на Девичьем поле. Здесь можно было спокойно подумать, вновь пережить только что выдержанный экзамен. Аллеями, пустынными улицами Ватутин выходил к Москве-реке, любовался видом лесистых Ленинских гор, и мысли его обращались к следующему экзамену. До глубокой ночи можно было видеть на скамейке, под фонарем, командира с книгой в руках. Экзамены длились около месяца. Наконец Ватутин с волнением подошел к доске объявлений и прочел в списке принятых в академию свою фамилию. Через час он получил документ на имя командира 23-й стрелковой дивизии об откомандировании слушателя Ватутина Н. Ф. в распоряжение начальника академии.
Ватутин съездил в дивизию, получил очередной отпуск, отдохнул в селе Чепухино и приехал с Татьяной Романовной в Москву.
Все их вещи уместились на узенькой пролетке извозчика. Поселились они в общежитии, в маленькой комнатке на шестом этаже дома в Ваганьковом переулке, против Библиотеки имени Ленина. Там прошли годы напряженной учебы в академии.
Ватутин вставал в семь часов утра и, позавтракав, уходил в академию. Возвращался к вечеру, здесь же в столовой общежития обедал и после короткого отдыха опять работал до двух-трех часов ночи.
В академии все располагало к учебе. Николай Федорович полюбил тишину, царившую в этом небольшом, уютном старинном особняке.
Сквозь двойные окна и тяжелые портьеры с улицы доносился приглушенный гул. По утрам, перед началом занятий или в перерыве между ними, со двора слышался треск, точно горели в костре сухие сучья — это слушатели вели в тире стрельбу из наганов.
Ватутин засиживался в академии после занятий до глубокой ночи, ему не хотелось уходить от высоких шкафов, где так много еще не прочитанных книг, где, казалось, непрерывно совершается беззвучное и незримое передвижение войсковых масс.
Он вступил в члены Военно-научного общества, разрабатывал теоретические темы, углублял свои знания