Фашистские офицеры приезжали в свои штабы с донесениями о прорыве русских, а там их встречали советские танкисты. Тыловики подвозили горючее, на ремонтные базы шли эшелоны вражеских танков... И все это попадало в руки советских танкистов.
Советские танкисты захватили тысячи автомашин и мотоциклов, и если часть нашей пехоты шла в прорыв на броне танков, то теперь вся она была на автомашинах.
Генерал Бутков, захватив станцию Чир, овладел одной из центральных баз снабжения гитлеровских войск под Сталинградом. Были захвачены склады с провиантом. Жирно питалась тогда гитлеровская армия, обобравшая народы Европы и получавшая хлеб и мясо, лимоны и шоколад, консервы и вина.
Вслед за танковыми соединениями Ватутин ввел в бой мотоциклетную часть полковника Велика.
Мотоциклисты вошли в прорыв, обогнали танковые соединения и по глухим, неконтролируемым дорогам устремились в рейд, оказавшись сразу же на глубине 100 километров в тылу противника.
Они нарушали связь противника, дерзко налетали на штабы и, пуская в ход всю массу автоматического огня, сеяли панику среди гитлеровцев.
Из штабов противника паника передавалась войскам: разнеслись слухи, что в тылу высадилась «особая сталинская дивизия», которую невозможно остановить и невозможно определить, куда она наносит удары.
При докладе Ватутину командир одного танкового соединения рассказал о том, что его автоматчик вскочил в немецкий штаб и, став у дверей, скомандовал штабным офицерам: «Хенде хох!» Штабные офицеры пытались выскочить в окна, но были взяты в плен.
«Я им коммуникации порежу...» — сказал боец-автоматчик.
Ватутин глубоко оценил весь смысл этих слов советского солдата. В них заключалась не только смелость солдата, бросившегося в одиночку к хате, где засели вражеские офицеры; до автоматчика дошло требование резать коммуникации врага — то, чем отличалась вся Сталинградская битва.