Да, действительно, кузнечик, видно, ему порядком надоел.
Но как пластичны движения богомола! Вот он выставил вперед переднюю ногу — приготовился к какому-то незамысловатому танцу.
Презабавно! С этой ноги глядят черные пятна с белыми точками внутри. Нарисованные глаза! А на бедре — двойной ряд острых шипов, точно пила.
Шипы разного цвета и разной длины. Одни черные, другие зеленые, одни подлиннее, другие покороче.
И вдруг кузнечик повис на пиле. Кузнечик рванулся. Богомол отставил ногу, и я увидел на бедре у богомола еще одну пилу — с более мелкими и гуще расположенными зубьями.
Пилы сомкнулись и держат кузнечика. Кузнечик бьется в этих тисках. Тщетно: удары его ножек бьют в пустоту — по воздуху. Еще мгновение, и все кончено. Кузнечик затрепетал, замер и стих. Богомол расправляется с кузнечиком: одна нога держит на зубьях своей пилы жертву за туловище; другая давит голову кузнечику.
Богомол кусает, рвет на части, жует голову своей жертвы.
Богомол завтракает.
Солнце все выше. И теперь богомол с трогательным смирением снова сложил «руки» и обратил голову к солнцу.