Видно, мало стало места на земле могучей растительности Страны Дремучих Трав, и она ринулась в воду.
И сквозь эти густые переплеты деревьев я увидел, как неведомый мне мастер, названный Думчевым аргиронетой, прицепляет какие-то канаты от ветки к ветке, от ствола к стволу.
Эти нити образовали как бы купол будущего подводного колокола. Затем аргиронета всплыла, на поверхность воды и выставила наружу свое брюшко. А когда она снова погрузилась в воду и подплыла к паутине, то ее брюшко блестело, как ртуть. Видно, пузырьки воздуха прикрепились к волоскам на брюшке. Она стала касаться нитей паутины, и эти пузырьки воздуха прицеплялись и переходили на нити.
Аргиронета нанизывала пузырьки воздуха на нити паутины. Неустанно, беспрерывно она то плела паутину, то поднималась на поверхность за пузырьками воздуха.
Методично, как хорошо заведенная машина, исполняла она свою работу.
Каждый пузырек воздуха, прикрепленный к паутине, вытесняет, как это известно из физики, равный объем воды.
Сетка, сотканная из паутины, постепенно освобождалась от воды, заполнялась воздухом, образуя своеобразный водолазный колокол.
Мы сидели на сучка подводного дерева, скрепленных паутиной, и видели прихотливые неожиданности подводного царства. Меж стволов, стеблей и ветвей мелькали тени каких-то животных. То плавно, то резко они рассекали воду. А длинные темно-зеленые травы вытягивались по течению, точно плыли и плыли куда-то…
— В этом колоколе мы можем пребывать спокойно, — сказал Думчев. — Понимаете ли вы, что это сооружение спасло нас от беды? И разве люди не подражали аргиронете, создавая свой водолазный колокол!
«Что за вздор!» хотел я сказать. Но вспомнил наш недавний разговор о цементе, вспомнил об обиде, которую я нанес Думчеву, и промолчал.