— Какой музыкой?
— Ведь у меня оркестр. Вдоль по кругу я разместил закрытые домики-стойла. Каждое стойло закрыто дверью. Дверь плотно пригнана, но легко отворяется. В центре двора к моему пульту сходятся веревки, привязанные к каждой двери. Стоя у пульта, я могу открывать двери то во всю ширину, то оставляя маленькую щель, а также открывать попеременно то одну, то другую дверь, то сразу все. А в стойлах у меня — оркестранты. Вот, например, кузнечик. Превосходный смычок у него: зубчатая полоса — по форме точно изогнутое веретено, изрезанное наискось двадцатью четырьмя треугольными зазубринами. Вот так инструмент! Но кузнечик левша!
— Почему левша!?
— Он несет смычок на левой стороне надкрылья. Резонатор — натянутая кожица. Резонатор вибрирует при сотрясении есей рамки.
— Позвольте! Позвольте! — вскричал я. — Тут все вместе — и смычок и гусли.
— Да, есть здесь чему поучиться скрипичным мастерам, — сказал доктор Думчев и продолжал: — И еще жук усач! Жук дровосек! Жук скрипун! А кузнечики! Тоже играют по-разному: трс-трс — бурый кузнечик, цы-цы-цы — дубовый кузнечик… Хорошо организовал я себе оркестр, да вот сверчки подводят. А я так на них надеялся! Музыку сверчка любили древние греки. В Китае их держали в клетках, как канареек. А в стойлах у меня они играют не так, как надо. Вот беда!
И опять Думчев заговорил сам с собою:
— Но зато я удивлю и обрадую гостя чем-то другим. Сразу с жары я введу его в комнату фонтанов. Да! Спрошу!.. Скажите, пожалуйста, — обратился он ко мне, — водопроводы ваши строятся так же, как строились и в древнем Риме?
Я начал было разъяснять систему подачи воды под напором в многоэтажные дома, но Думчев рассмеялся:
— Недалеко вы ушли от опытов древних! Даже не додумались до того, что вода может сама подниматься вверх.