Какие долгие сумерки! Ночь пришла не сразу. Пожар стих. А Думчев все смотрел и смотрел туда, где еще недавно бушевало пламя.
Вдруг он резко обернулся:
— Вот и все! — и положил мне на ладонь пилюлю. — Возвращайтесь!
И такая значительность и неприступная гордость были во всей его фигуре, что я не смог возразить.
Я смутился и поднес пилюлю ко рту.
Но тут же опомнился: нечестно! А Думчев командовал:
— Скорей! Скорей!
Но я не торопился.
— Ночью мне не найти дороги до города. Рано утром я уйду от вас.
— Хорошо. Возьмите мой плащ — земля сырая.