Он не ответил — спал. Я посмотрел на него. Какая-то лихорадка охватила меня. Мысль, что я оставлю старого человека в этой выжженной, мертвой Стране Дремучих Трав, была мне невыносима.

Оставить Думчева здесь? Нет! Он должен вернуться к людям. Сегодня же! И это я сделаю! Здесь! Сейчас же!

Радостно и тепло стало у меня на душе.

И снова я подошел к спящему Думчеву. Он дышал ровно и тихо. Он спал, как ребенок. И тогда… тогда… я взял крупинку и осторожно опустил ее в полуоткрытый рот спящего человека.

И тут же сам испугался своего поступка. Мне представилось: вот сейчас доктор Думчев начнет приобретать свой прежний рост. А я… я ведь останусь здесь навсегда.

Как? В Москве наступит утро, с тихим шелестом упадут газеты в зеленый почтовый ящик, прибитый к моим дверям… Но я не разверну эти газеты. Не взволнуюсь радостью моей страны.

Будут звонить по телефону дорогие мне люди, но это будут напрасные звонки.

Вечером в настороженной тишине театра раздвинется занавес. В эту минуту я всегда ощущаю теплое дыхание зрителей, ловлю их взгляды, пытаюсь угадать, какие чувства владеют ими. Когда же, когда переживу я это вновь?

Как смешно! Кончить жизнь в схватке с какими-то пауками и мухами!

И жалость, жалость к самому себе охватила меня.