Или все это сон? Или вся Страна Дремучих Трав только приснилась мне?.. Или сейчас мне снится этот зяблик?
Рю-рю-рю, — рюмит зяблик.
Но вот стоит предо мной Сергей Сергеевич… Я не свожу с него глаз. И все думаю: он такого же роста, как я! Так было и вчера. Так было и тогда, когда я впервые увидел его там, у страшного «города» — гнезда ос. Оба мы… одинакового роста! Значит, единственная пилюля не подействовала. И оба остались навсегда в Стране Дремучих Трав?
— Что же, Сергей Сергеевич, надо признаться, что ваши пилюли обратного роста скверно приготовлены. Вот порошок, уменьшающий, рост, — величайшее открытие. А пилюля… просто так… никакая. А я-то надеялся…
— На что вы надеялись?
— Так, ни на что, — сказал я раздумывая. — Впрочем, все понятно: пилюля потеряла свою силу за это время.
— Да, десятки лет!.. Изрядный срок! — сказал Думчев, насмешливо поглядывая на меня.
Странно, почему Думчев говорит «десятки лет», а не тысячелетия, десятки тысяч лет, как раньше?
Уже не шумит Великий поток… Нет острова… Какой-то пустырь… Вон полукруглая стена! Это, верно, халикодома построила свое цементное гнездо. Нет, это развалины большого белого дома с остатками каменной веранды. Кругом все изрыто: ямы, рытвины, щели… Наверное, здесь каликурги прячут парализованных тарантулов… Нет! Это остатки каменоломни.
Я сел рядом с Думчевым на зеленый пригорок у ручья. А ручеек звенел, журчал, навевал дремоту. Я слышал знакомый шелест листьев, долгий, сладостный; вдыхал запах свежескошенного сена.