Ведь в больнице заботливо и осторожно приучают прозревшего больного к свету, после того как окулист сделал операцию. Как строго выполняется наказ врача! Столько-то дней темная комната, затем столько-то дней полутемная, и только потом разрешается больному посмотреть на окружающий мир, но все еще не на яркое солнце.
Я шел в гостиницу, и так было тихо кругом, так спокойно светили звезды, а где-то совсем рядом так беззаботно пропел петух и так мирно тявкала собака, что тревожная мысль о судьбе Думчева рассеялась.
Помню, что, подходя к гостинице, я был уже спокоен за Думчева. Мне стало только грустно: ведь я уеду — расстанусь с ним.
А в маленьком домике, что рядом с гостиницей, горела настольная лампа. Верно, Надя наконец-то получила настоящее письмо от Павла… Верно, с тихой радостью она читает это письмо… и перечитывает. В который раз!
В гостинице я нашел письмо от Тарасевича. Он писал мне:
«Дорогой друг, я вызван на областную конференцию. Очень сожалею, что вы не застанете меня. Химик Ободов рассказал мне о результатах анализа и о том, что вы от него отправились в город. Но вот уж два дня прошло, а до города вы не дошли. Какая-то женщина по фамилия Черникова из Райпищеторга сообщила в городе, что вы «растаяли и пропали» у нее на глазах. Какая чепуха! Надеюсь, что все вы сами объясните, когда благополучно вернетесь. Но так как вся ваша одежда, по словам Черниковой, почему-то осталась у каменоломни, то я помог в деле организации поисков и уезжаю с большой тревогой за вас. С приветом. Ваш Тарсевич».
Глава 61
СТРОИТСЯ ДОМ
Вьется улица-змея. Дома вдоль змея. Улица — моя. Дома — моя. В. Маяковский
Прошла ночь. Проснувшись довольно поздно, я оглядел светлый номер гостиницы и не сразу почувствовал ту тревогу, которой был вчера охвачен: как Думчев?